Поющие рептилии

Автор: Oxidgio
- Чика – ваще красавец! Риал олдскул! – Ерш с восторгом взирает на Малашкевича в смешной шапочке, стоящего за клавишами и пританцовывающего под заводное диско-рок-угарное музло кроков.
- А мну не нра, - коряжит великий и могучий Энн, презрительно сжимая свои губы, - он сеня не фига не Бэкхем.
- Бэкхем – говно! – подзадоривает ее Лапа, пихая меня в бок и пританцовывая ска, - вот Сычев, - при произнесении этой фамилии он картинно закатывает глаза вверх, - он такой…
- Милашка! – подхватывает гей-голоском Ерш, и они вдвоем начинают ржать.
- Натс, скажи, чтобы они заткнулись! – просит меня Энн.
- А волшебное слово? – корчит рожи Ерш.
- На хуй пошел! – огрызается Энн.
- Это пожалуйста на языке, кому за Дом-2.
Мои друзья внезапно превращаются в гиббонов. Они ржут, тыкая друг друга в животы и повторяя, как покоцанные реверсы, «для тех, кому за Дом-2».
Энн же бросает на меня укоризненный взгляд, я же пускаю ее, и действия ее голубых очей в игнор, делая вид, что полностью растворена в Озике. Воистину, мне он кажется, самым ироничным их кроков, этот его хитрый прищуренный взгляд я полюбила еще на видео «Thaivox», когда он на синих щщах обещал ради нас, малолетних и не очень долбоебов, бросить дом, семью, жену, 600-ый мерседес и даже квартиру лишь бы дарить нам свое искусство. С тех утекло много огненной воды, он, да и мы повзрослели, а вот хумор остался. И это классно, фразы с «Доброго вечера» мое тусэ растащило, как бурундуки орехи, на цитаты, после адского бухалова мы с гордостью, будто нам вручают Звезду героя или Оскар утверждали, что «я пилнепадал», когда предоки запрягали нудянку: «Ты почему в институт не ходишь, мы за него такие деньги платим? Дворником хочешь быть!?» Я, вяло ковыряясь в тарелке с пловом, про себя, как мантру, повторяла, «Все для нас это…».
- О! «Холод» - моя любимая! – орет мне в ухо Энн, хватает за руку и тащит к сцене.
«Б 2» всегда меня чем-то, да изумлял, сегодня вот судьба решила поглумиться и вывести на танцпол пьяных мужчин и женщин из зала этажом ниже. Под «на гильотине служил мой дед» целлюлитные, агонизирующие климаксом женщины изображали нечто среднее между танцами Шакиры и живота, а их мэны, которым косолапый отдавил ноги, мозги и уши, периодически донимали Козлюка просьбами спеть Бонни Эм.
Падонок Ерш, обожающий такие вот визуальные диссонансы, немедленно пристроился к одной из этих теток и включил Винсенту Вегу. Он танцевал на мысочках, растопыренными указательным и средним пальцами водил около своих бессовестных зенок, не ловился не на одну из моих попыток замутить с ним слэм.
- Офигенски «Холод» исполнили! – с восторгом орет мне Энн.
- Да, мне тоже понравилось! – Лапа подрезает у меня пиво, - фэнкс.
- Интересно, они долго еще выступать будут?
- А, че? Тебе домой до 11? – лыбится Ерш.
- Не мне, а тебе. Просто твоя мама попросила меня тебя вовремя домой отправить. Тебе же завтра в школу.
-Аааа, чуваак! – усывающийся Лапа якобы сострадательно хлопает его по плечу, - в школу завтра. Бля, Натс, ну, ты жжешь!
- А ты горишь! – одергиваю его я и бессознательно, будто бы для репорта штампую фразы: « В очередной раз поражаюсь «Crocodile TX». На их выступлении вся людская нахлобученность траблами и гимором исчезает как дым, оставляя один лишь позитив и улыбка на лицах. Их музыка, сотканная из столь разных и, на первый взгляд, кажущихся несовместимых жанров, цепляет за живое, находя отклик в душе каждого, подрубаешься ли ты по альтере, или ска. Серьезность Леши уравновешивается веселостью Озика, междусобойчики Сени и Козлюка, украшаются танцами Чика Ди, при этом они все профессионалы, тонко чувствующие музыку и публику и превращаюшие каждое свое выступление в настоящий музыкальный спектакль. Такая феерия звука не может оставить равноду…».
- Пошли Лапу на «Лонг-айленд» крутить! - коварничает Энн, затаскивая меня в бар.

Ничего…Кроме…

Автор: Oxidgio

Посвящается моей любимой группе...

В воздухе пахло потом, духами, сексом, шоколадкой «Alpen Gold», той, что в фиолетовой обертке, и шампанским «Корнет». Играла его любимая группа, бестелесный воздушный эмбиент белоснежным облаком проплывал мимо них, даря ощущения осязаемой красоты и полета. Сколько она себя помнила, дома он слушал только «босхов», не просто безупречным музыкальным фоном, а именно, что полным растворением в их музыке. Сначала
«Defamiliarisation», вино медленно сползает по стенкам бокала,
потом «День здесь», бежит фотографировать розовое небо мегаполиса, затем «Ночь здесь», гладит ее по голове и что-то тихонько шепчет, потом «Part One ...never thought it may seem…», пересматривает фотографии, подобранные им на помойке у подъезда, потом…И так постоянно, день за днем, Она наблюдала за его бесконечными уходами в глубины чистоты и свободы, не доступные ей. В этом усыпляющем потоке сознания он был по- настоящему счастлив, вместе со своей музыкой и уединением.
Они лежали в кровати и молчали. Действительно, говорить ни о чем не хотелось, да и не о чем было. Играл очередной «Эпизод».
Он вздохнул, убрал волосы со лба и засунул сигарету себе в рот.
- Дай и мне.
Тягость атмосферы была теперь нарушена Ее тихим голосом.
- Что? – Он даже не посмотрел на Нее, паря в неведомых ей слоях звуковой атмосферы.
- Дай мне сигарету.
-Ты же вроде не куришь?
- А после секса всегда хочется курить. Это успокаивает.
Он не был с Ней согласен, но протянул Ей сигарету, с легкой брезгливостью заметив, что ноготь на указательном пальце левой руки, у Нее был сломан. Отогнал от себя эту мысль, вспомнив, что вечером должен поехать встречать родителей, они возвращались из отпуска, из тривиальной Турции.
Он снова вздохнул и протянул Ей зажигалку.
«Черт, а Она права, после секса хочется курить…Но почему? Неужели, чтобы просто заткнуть свой рот и иметь право, благодаря сигарете, молчать? Ведь после секса, после всех этих звериных извиваний, так хочется все забыть, и молчать, молчать, молчать…Лишь бы не говорить с человеком, которого ты рвал и метал еще пару минут назад…»
- Что ты там бубнишь?
Он и сам не заметил, как перешел на мысли вслух.
-Ничего...Так просто…Ты первая в ванную?
- Мне все равно.
Она легонько повела плечами: «Ты торопишься?»
- Немного. Сегодня родичи приезжают…Ладно, я первый.
Стоя под душем, Он поймал себя на мысли, что Ему безумно хочется вернуться в комнату и увидеть, что Она ушла и что Ее нет… И не будет!
Когда Он вернулся, Ее действительно не было…А напоминало о Ней лишь записка, оставленная на подушке, в которой он прочел, что «После секса ничего больше нет. Ничего…».
В комнате пахло потом, духами, сексом, шоколадкой «Alpen Gold», той, что в фиолетовой обертке, и шампанским «Корнет». Запах был, но ничего не было. Ничего…Ничего, кроме музыки. Он подошел к столу, взял винил и побрел к проигрывателю…Он лежал на смятой простыне, смотрел в потолок и представлял, что как было бы здорово повстречать в ближайшей «Кружке» настоящего пришельца из космоса, позвать его к себе в гости, выпить на кухне папиного виски и поставить ему невиданную в его далекой Галактике волшебную музыку для полетов и снов…